Свидетель Интернета
Childish Gambino
тут будет подзаг для субтайтла шейра
Человек Возрождения, Гениальный создатель, сценарист-комик-актер-продюсер-автор-рэпер-музыкант-режиссер, ответственный за мировой дефицит дефисов, — так сейчас пишут о нём медиа. «Самый неуверенный в себе человек, которого я знаю», — так ещё несколько лет назад говорил о себе он сам журналу NME. Чтобы рассказать все важные истории о Дональде Гловере, его музыкальном альтер-эго Childish Gambino, внутренних противоречиях и этапах большого пути, нам понадобилось не только много дефисов, но и спецпроект с дружественным киноизданием Vertigo. Там вы найдете «зеркальную» статью о его достижениях в кино и на ТВ, а здесь при наведении на подчёркнутые слова обнаружите короткие отсылки к ней.


Чтобы немного разъяснить обилие регалий через дефис, вот краткая выжимка достижений Дональда: ходил в школу искусств, закончил сценарный факультет Нью-Йоркского университета, был одним из первых успешных YouTube-комиков, писал для популярных телешоу, снялся в сериале и создал собственный, сгенерировал музыкальный псевдоним с помощью Wu-Tang Clan Name Generator и буквально сделал себе имя как рэпер, сыграл несколько ролей в Голливуде, начал движение за темнокожего Человека-паука, получил «Грэмми» за лучший традиционный R&B-перформанс, а сейчас озвучивает Симбу в новом «Короле Льве» с песнями Элтона Джона и Бейонсе, играет Ландо Калриссиана в спин-оффе «Звёздных войн» о молодом Хане Соло, готовится к летним фестивалям в Европе. Ах да, легендарный 84-летний продюсер Квинси Джонс считает, что именно Дональд должен сыграть его в грядущем байопике.


ГЛАВА 1: КОНТРАСТНЫЙ ДУШ
Удивительнее всего то, что разносторонний как диско-шар культурный герой рос в семье Свидетелей Иеговы и в детстве был изолирован от телевидения, большинства благ поп-культуры и, как следствие, общих тем со сверстниками. Усугубляло изоляцию то, что семья рано переехала подальше от реалий чёрных улиц в достаточно белый городок. Дон был едва не единственным афроамериканцем в своей школе. Когда в подростковом возрасте он стал открывать для себя мир развлечений, всё вокруг как раз поглощал набирающий популярность Интернет. Школьный аутсайдер из религиозной семьи гораздо острее ровесников ощутил перемены, доступность чего угодно в онлайне и культ бесконечного шеринга. Возможно, именно этот контрастный душ — от чёрных к белым районам, от ограничений к изобилию и безумной свободе — сделал его одним из самых разносторонних культурных героев и одной из первых ролевых моделей чёрного гика.
На своём пути Дональд Гловер расшатал несколько крепких стереотипов о чёрной культуре, о том, каким должен быть рэп вообще и рэпер в частности, что такое искренность в эпоху овершеринга, и поднял этические вопросы границ личного и публичного в эпоху соцсетей, острые независимо от расы.
«Мне кажется, мы, как культура, должны определиться, что для нас свято», — говорит он на круглом столе Hollywood Reporter.

Но всё-таки первой завела творческий движок и привела к нанизанной на дефисы связке титулов именно любовь к музыке. В доме Гловеров, несмотря на строгие правила по части развлечений, у маленького Дона был доступ к папиной коллекции пластинок. В ней среди прочего было много Принса (который, к слову, позже тоже стал Свидетелем Иеговы), Джорджа Клинтона и Parliament Funkadelic. Парень обожал музыку: «Не могу вспомнить детской фотографии, где я был бы без плеера Walkman в руках». (NPR)

В школе Дон страдал от того, что белые одноклассники искали в нём отражение своих расовых стереотипов. Он им отчаянно не соответствовал: «Какой рэп ты любишь? Да я сейчас больше The Cranberries слушаю». Недостаточно чёрный, чтобы быть местной экзотикой, и недостаточно белый, чтобы влиться в круг. Строгая медиадиета только увеличила пропасть между Дональдом и окружающими, лишила возможности обсуждать свежие мульты или модные хиты, зато из услышанных разговоров и цитат он лепил истории, додумывал сюжеты, создавал собственный внутренний телевизор.

В относительной изоляции, в полной семье, в безопасном районе, с кучей времени для чтения и богатой фантазией, Дональд рос чувствительным и мнительным гиком, не вписывающимся в существующие расовые и социальные роли.

This one kid said somethin' that was really bad
He said I wasn't really black because I had a dad
I think that's kinda sad, mostly cause a lot of black kids
Think they should agree with that
(«Hold You Down»)

Потом была школа искусств и сценарный факультет Нью-Йоркского Университета. Уже тогда он начал веселить друзей фристайлами на вечеринках, но его первые рэп-микстейпы даже друзьям заходили не очень — записи отличались от привычного рил-тока об улицах, наркотиках и вечеринках с чиками. Гловер читал рэп поверх треков инди-групп вроде Grizzly Bear и MGMT, наполнял тексты рефлексией и отсылками к своему смешанному культурному полю: книги, хипстерские вечеринки, инди-рок, гиковские сериалы, весь этот «белый» мир не противопоставлялся, а равноправно сосуществовал с чёрными иконами, символами и уличным сленгом. Например, в песне «Hold You Down» он упоминает теннисиста Артура Эша, который стал первым темнокожим победителем Уимблдона и боролся за расовое равноправие, рассказывает об отце, работавшем на почте, и тут же играет с названием Radiohead и их альбома «OK Computer»:


Dope-boy swag, I always wanted that
But my persona was always more of that Arthur Ashe
But no love for the son of a commuter who was a radio head
And okay at them computers at the post office
(«Hold You Down»)
ГЛАВА 2: СОЙТИ С АВТОБУСА
В 2006-м всеамериканская любимица Тина Фей подхватила 23-летнего Гловера из университета прямиком в сценарную команду сериала «Студия 30». Самый младший и единственный темнокожий в команде, он получал награды за свою работу. В 2008-м Дональд параллельно выпустил независимый альбом «Sick Boi», а в 2009-м бросил перспективную карьеру сценариста ради актёрства, и первая же роль сделала его популярным. Во-первых, сериал, в который он попал, — острый и немного абсурдный ситком «Сообщество» — быстро стал культовым. Во-вторых, Трой, которого сыграл Гловер, из второстепенного персонажа быстро вышел на первый план. Зрителей покорила эволюция из задиристого квотербека и бывшего короля выпускных балов в инфантильного гика и выдумщика. Кого-то напоминает.

Резкий профессиональный скачок и появление фан-клуба Троя не отвлекли Дональда Гловера от музыки: очередной микстейп «Poindexter» появился в Сети ровно в день премьеры «Сообщества», а для работы над следующими записями Гловер даже пригласил композитора сериала, молодого шведа Людвига Горанссона, помочь ему с продакшном. Это знакомство завершило генезис Childish Gambino каким мы его знаем.
Опыт Горанссона с прохладным скандинавским синти-попом и саундтреками для кино определил звучание проекта не меньше, чем читка и хип-хоп-фанковые влияниями Гловера. И пока Гловер снимался в «Сообществе», а фанаты всем интернетом пытались продвинуть его на роль первого в истории чёрного Человека-паука, Childish Gambino заключил контракт с Glasshouse Records, домом Mumford and Sons, Phoenix, Son Lux. На этом лейбле в 2011-м и выходит его первый студийный альбом «Camp».

Горанссон позже признал в интервью, что «Camp» для обоих был первым большим проектом и они просто пробовали играть со штуками в студии и притирались к музыкальным вкусам и бэкграундам друг друга. Блюз, джаз, классика и синты Горанссона против рэпа, госпела и психоделического фанка Гловера, раунд первый. Помимо отсутствия опыта, был еще один фактор риска: по легенде в хип-хоп аду есть отдельный котел, где варятся актёры, решившие читать рэп, а над ним в назидание висит портрет Уилла Смитта. Подписавшись с лейблом и тем самым заявив о серьёзных музыкальных амбициях, Гловер отлично понимал, что актёрство — не трамплин для рэп-карьеры, а лопата, которой его закопают, и негативные комментарии к его любительским микстейпам — ничто по сравнению с тем, что ждёт его после выхода студийного альбома: «Никто не хочет слышать рэп от актёра, особенно учитывая остальных ребят в этом деле. Чтобы достучаться до людей, я должен был сказать что-то новое. Я должен был быть честным или я бы провалился». (Entertainment Weekly, 2011)

«Camp» не провалился и даже занял второе место в годовом топе рэп-альбомов Billboard. Но «честная подача» вызвала у публики много вопросов. Как выразился рецензент Pitchfork, влепивший альбому 1.6 балла, «это один из наименее способных понравиться альбомов этого года, и возможно многих последующих».

1.6 — показательная порка, но правда в том, что Childish Gambino не угодил всем. Многие фаны «Сообщества» взвыли: «настоящий» рэп с его руганью, брутальностью и хвастливыми панчами был совсем не к лицу любимому Трою. Фанаты его стендапов ожидали больше шуток, а получили местами крайне серьезный разбор остросоциальных тем. Остроумные панчи часто оставались непонятыми из-за того, что Гловер слишком сложно играл словами и смыслами, снова замешивая чёрные и белые референсы.
Видео из студии, в конце которого Дональд хвастается строчками «которые точно никто не поймёт» из-за референса к фильму 1959 года «400 ударов» французского режиссёра новой волны Франсуа Трюффо.
Фаны хип-хопа тоже не приняли запись. Ценности жанра — район, крутость, рил ток — Гамбино атакует всей своей биографией и каждой второй строкой своего рэпа. Рэпер не может быть настолько белым — носить шортики с рюкзачком, так открыто показывать эмоции, «быть единственным черным парнем на концерте Суфьяна Стивенса», называть трек в честь гик-сериала «Светлячок». Гловер не бросается лозунгами, а делится глубоко субъективными и слишком откровенными переживаниями. Обвиняя белое общество в расизме, а чёрное — в зацикленности на быстро устаревающих стереотипах «районной ментальности», он получил врагов с обеих сторон. В результате его предпочли воспринять мнительным и хвастливым букой, так и не определившимся, против кого дружить. «I always wanted to be picked on the cool team, but alone is exactly how I should be» («All The Shine»).

Музыкально «Camp» тоже не слишком удался. Он сваливается то в синти-поп — усилиями Горанссона — то в копирование Эминема, Канье и Дрейка, в звуке нет баланса, стиля. Когда Гловер пытается звучать брутально, его голос то и дело срывается в хрипловатый фальцет, что прибавляет читке оттенка тинейджерской истерики, но отнюдь не крутости.

Но есть в «Camp» и момент чуда. Посредственный трек «That Power», начинающийся со строчек «all these haters, see you later», посередине вдруг переходит в историю Гамбино о подростковой влюблённости в детском лагере и её грустном окончании в автобусе, везущем детей домой. Мелодия на фоне приветливо-монотонная, как вечерний пейзаж за окном того самого автобуса, здесь нет читки — просто рассказ. Проще некуда: Дональд признался девочке в своих чувствах, она ничего не ответила, зато всем разболтала. Он пересказывает воспоминание так, что вы смотрите его, как кино. Это так тонко, умно и искренне, и так внезапно для рэп-альбома, что обезоруживает совершенно. И вот когда к концу вы опомнились и думаете «почему я выслушал эту историю?», Гамбино подводит важную черту:

«Это не история о том, что девочки зло, или что любовь — это плохо. Это история о том, как я узнал что-то — не утверждаю, что это правда, но это то что я узнал. Я сказал что-то только тебе, а ты рассказала всем. Потому я решил избавиться от посредника: теперь я всё рассказываю сразу всем, всегда. (…) Это значит, что в моей жизни больше нет места тебе или кому-то вроде тебя. Это грустно? Конечно. Но это так грустно как я выбрал. Ещё я мог бы сказать, что это история о том, как я забрался в автобус мальчиком, а сошёл с него мужчиной, более циничным, зрелым, толстокожим и всё такое. Но это неправда. Правда в том, что я забрался в автобус мальчиком и так и не сошёл с автобуса. До сих пор».

Этот странный момент превращает альбом в концептуальный. «Camp» — тот самый детский лагерь, весь его овершеринг — то самое решение говорить всё всем всегда, зная, что засмеют, и зная, что будет одиноко.
Медиа писали смазанные отзывы, вроде «что будет, если играть Канье ради хохмы», или хватались за тот факт, что Гловер весьма сносно читает. Как для актёра. Куда лучше Уилла Смитта. Даже люди, принявшие сторону Гамбино в истории с низкой оценкой Pitchfork, не могли между собой договориться, пытался ли он заявить себя как серьёзный рэпер, или это и правда шутка. Злобная рецензия отчасти сыграла на руку Гамбино, вызвав шум и направив симпатии даже безразличных к альбому на его сторону из-за явно несправедливой оценки.

С другой стороны, обвинения, колкости и тотальное непонимание нанесли Дональду раны, которые он зализывал еще долго. Но всё, что не убивает нас, приводит к работе над ошибками и — в случае Childish Gambino — к следующему альбому с говорящим названием «Because The Internet».
ГЛАВА 3: МЫ ВСЕ ПРОСТО ЧУВСТВУЕМ, ЧТО СКОРО УМРЁМ
После «Camp» Гловер не изменил традиции бесплатных релизов: в 2012-м вышло несколько отдельных треков и микстейп «Royalty», начавшие этап коллабораций. В выпущенном материале засветились Beck, RZA, Prodigy, Das Racist, Дэнни Браун, Chance the Rapper и брат Дональда, Стивен Гловер, под псевдонимом Steve G. Lover III. Причиной или следствием стало формирование вокруг Гловера тусовки единомышленников, включившей на ряду с Горанссоном рэперов, продюсеров, менеджеров, дизайнеров и мало ли кого еще. Собственно, «Royalty» — имя, которым эта тусовка назвалась и с тех пор участвует в проектах Childish Gambino. В том же году Людвиг Горанссон в интервью упомянул, что работает с Гловером над следующим альбомом, который по его словам должен быть крупнее первого, и в работу над которым вовлечено куда больше людей.
Обзаведясь поддержкой единомышленников и статусом серьёзного явления в шоубизнесе, Гловер получил возможность работать с кем хотел и как хотел. Он воспользовался этой возможностью с присущей ему оригинальной непосредственностью. Например, напрочь отказался от работы в студии. Стоимость, временные ограничения — по его признаниям, в студиях он чувствует себя глупо. Творческая работа не должна делаться по таймеру. Вместо этого Гамбино обзавёлся домом в удалении от любопытных глаз и собрал там «роялти» и сочувствующих, где они тусовались и писали материал для альбома так, что сложно было отличить, где кончалось одно и начиналось другое. «Просто каждый раз, когда была идея, мы бежали и сразу записывали её. А из-за того, что у нас постоянно кто-то тусил, если им нравилась запись, увеличивались шансы, что и другим понравится. У нас под рукой постоянно была выборка для тестирования».

По словам Горанссона, Гловер стремился экспериментировать и найти своё уникальное звучание. Людвиг поначалу сомневался, позовут ли его поучаствовать, и почти напросился на сессию. Услышав наработки Гамбино, он вообще засомневался, осилит ли этот новый уровень, но записав несколько треков, они уже не смогли расстаться. Среди гостей дома помимо «шведского принца», как назвал Людвига сам Дональд, были Chance the Rapper, Flying Lotus, Азилия Бэнкс и режиссёр Хиро Мураи — с этого момента он стал для визуальной подачи Childish Gambino тем, чем Горанссон стал для звучания. Почти всё, что Гловер делал с видео, теперь делалось при участии Хиро.

Но пропасть между 2011-м и 2013-м измеряется не только качеством работы над первым и вторым альбомом. Перед выходом нового студийника Дональд удивил тем, что на пятом сезоне ушел из «Сообщества». Дэн Хармон уговорил его доснять пять серий, чтобы красиво вывести Троя из сюжета. К моменту этого непростого решения Гловер разразился открытым письмом в Instagram — серией рукописных записок на бумаге для заметок:

Я боюсь будущего, (...)
Я боюсь, что не раскрою своего потенциала, (...)
Я чувствую, будто всех подвожу, (...)
Я боюсь, что люди ненавидят то, чем я являюсь,
Я боюсь, что я ненавижу то, чем я являюсь, (...)
Я боюсь, что это будет выглядеть претенциозно, (...)
Я боюсь, что Дэн Хармон ненавидит меня.

Только малая доля страха и неуверенности, которые он приоткрыл миру — и это после выхода «Camp». Послания имели взрывной эффект: медиа припомнили размышления Гловера о смерти в интервью и бросились за комментариями о душевном здоровье. Дональд появлялся на интервью отстранённым, попыхивая затейливым вапорайзером. С блуждающим взглядом и разной степенью старательности, он успокаивал собеседников, мол, о суициде не думает, просто был приступ сомнений — с кем не бывает? В его интервью появляются новые нотки: Гловер говорит о неуверенности в себе и о том, что больше не видит в ней проблемы, потому что не видит смысла создавать впечатление, заботиться о чужом мнении и комфорте.
«Мы были в аэропорту, я ждал очереди у банкомата, передо мной был парень, он получал деньги. Я подошёл и он занервничал, так что я отошёл в сторону и ждал там, пока он закончит. Я сказал друзьям тогда: "Не думаю, что белые люди знают, скольких усилий мне стоит делать им удобно". Может, это приходит с возрастом, но я просто больше не хочу этого делать. Не хочу постоянно делать удобнее другим. Плюс, мы все просто чувствуем, что скоро умрём». (Noisey, 2013)

Людвиг рассказывал СМИ, что после «Camp» Дональд отстранился от всех, провалился в размышления о жизни, музыке, искренности и взаимоотношениях с людьми, что повлекло за собой депрессию. Сам Гловер позже признался изданию Noisey, что в тот период действительно думал о суициде. Тогда он много экспериментировал с психоделическими веществами разной силы. Сложно установить причинно-следственную связь между этими экспериментами и тем, что он вошёл и вышел в двери депрессии. Точно одно: в Дональде Гловере многое перевернулось.

Так из очередных противоречий — признание и острая критика, тусовка и глубокое одиночество — в 2013-м и родилась пластинка «Because The Internet». Музыкально и по смыслу целостная концепция, зрелая и отразившая не только умения Дональда, но и чудо работы в свободном полёте с одарёнными соучастниками.

Childish Gambino ощутимо вырос во всём: уверенная читка, отточенная лирика, глубокая и изобретательная проработка тем, стабильный, более разнообразный и умело применённый вокал. Знакомый стиль Людвига Горанссона расцвёл в качестве аранжировок, начал даже проскальзывать любимый Гловером с детства психоделический R&B.

«Because The Internet» — не только свежий и экспериментальный, он кинематографичный и как всегда автобиографичный, чего стоит название. Здесь Гловер соединяет глубокую рефлексию и мастерство сценариста на новом уровне. 19 треков разделены на главы, в них интегрированы звуки окружающей жизни — телефонные звонки, сигнализация авто, голоса на радио, шум улиц, семплы из YouTube-роликов, которые тусовка смотрела в доме между творческими сессиями. Нам всё время напоминают, где мы сейчас, куда движемся и что вокруг.
И это не просто так. Гловер задался целью сделать из выхода альбома целый всепоглощающий опыт, отдельный мир, проявленный через разные медиа. Трейлер, официальный сайт альбома и сайты-спутники со скрытыми страницами и эксклюзивным контентом, запароленные музыкальные видео, генератор мемов, закулисные видео, партнёрство с Rap Genius, секретные ивенты с прослушиванием альбома, лайв-трансляции, отдельный 70-страничный сценарий, для которого альбом должен служить саундтреком, проект с Tumblr, воплотивший спальню главного героя, и короткометражка «Хлопая не по тем причинам», задуманная как 25-минутная прелюдия к основному сценарию.

Её действие начинается там, где закончилась та самая трогательная история о разбитом сердце из трека «That Power», подхватывая главного героя со ступенек злосчастного автобуса. Главный герой — Мальчик — оказывается в одиночестве среди друзей в доме, в котором постоянно кто-то тусуется, и он перестаёт следить за тем, кто есть кто. Редкие моменты искренности разбиваются об поверхностность общения, а сюрреальный стиль Хиро Мураи создаёт ощущение сна во сне. Сам Гловер так описывает тему фильма: «Иногда мне кажется, что я слишком много стараюсь. Так что фильм запечатлел, как я себя чувствовал в тот момент. Не только в доме, но и в мире. Дрейфование, незнание. И сквозь отношения, и сквозь сам дом». (Noisey, 2013)

Гловер использует язык новой эпохи в рассказе о вечных темах, ставших ещё более актуальными в эту эпоху — отчуждении, одиночестве, зависимости от мнения окружающих. На этот раз шокирующая искренность становится силой альбома, расшатывая и формой, и содержанием стереотипы о хип-хопе, селебрити-культуре, соцсетях, и впитавшем всё это Интернете: «because the internet mistakes are forever».

Помимо короткометражки и сценария, мир альбома дополняют тревожной образностью клипы Хиро Мураи «3005», «Sweatpants» и «Telegraph Ave». В них, как и в альбоме, всё обращено изнутри наружу и редко оказывается тем, чем кажется поначалу. Хитовая песня «3005» как нельзя лучше иллюстрирует эту контрастность: сначала она кажется сладкой и лиричной, но при повторных прослушиваниях оказывается полной экзистенциального страха одиночества в зыбком мире. Как и клип с плюшевым мишуткой на праздничной карусели на проверку оказывается путешествием по кругу с неодушевлённым аватаром и ощущением надвигающейся катастрофы.
3005
3005
Sober
ГЛАВА 4: САМОЕ ИННОВАЦИОННОЕ ШОУ ДЕСЯТИЛЕТИЯ
Творческая уверенность, закалённая переживаниями после «Camp» и нашедшая выход вместе с «роялти» и вторым альбомом, стала топливом для работы над новым материалом. Дэниэл Гласс с лейбла Glassnote Records рассказывал позже: «Он пришёл к нам в офис с пятилетним видением своей музыки и вижуалов, которые должны были её сопровождать. Немного есть артистов с такой чёткостью видения, куда им двигать свою карьеру». (Wired)

Наверняка разговор у них был долгий. Учитывая всё, что было потом, сложно представить, как музыканту не уровня «бог» дали добро на подобное. Но в этом особенность Гловера — если он уверен в своём видении, мало что или кто может его остановить: об этом говорили и Тина Фей, и Дэн Хармон, и позже канал FX.

«Раньше я докапывался до того, почему людям не нравятся какие-то части меня. Сейчас я думаю — это то, как они чувствуют, и это окей. Я не заинтересован в том, чтобы делать людей счастливыми». Очень в духе этой позиции решение показать новый материал, не выпустив его на iTunes, а проведя фанов по извилистому интерактивному пути, в конце которого — презентация новых наработок сразу вживую, в формате, переворачивающем представления о взаимодействии публики и артиста. «Это может быть катастрофа. Может, люди это всё возненавидят», — спокойно рассуждал он в интервью для Time.

На этот раз неугомонный Childish Gambino решил перевести свои разборки с Интернетом на уровень «не словом, а делом». Его давно смущало, что гаджеты в руках и желание фиксировать каждый момент во время концертов настолько поглотили людей, что артисты лишились отдачи, а зрители перестали переживать сам опыт непосредственно. Фан с вечно занятыми руками не хлопает под бит, он видит шоу только в экране смартфона, бесконечно ретранслируя его в инстаграмы и снэпчаты для тех, кто не не пришёл, кому это не было важно. Музыка, униженная до эфемерного понятия «контент», должна вернуть себе фокус, решил Гловер.

Враг был выбран. Оставалось красиво победить его же оружием. Увлечь зрителя технологией, но не той, которая у него в руках и отвлекает, а той, которая вокруг него и вовлекает. И Гамбино смог — настолько, что разборы его нового шоу выходили не только в музыкальных журналах, но и на технологических медиагигантах вроде Wired.

Вдохновением для крестового похода против «трансляции присутствия» также послужили любимые с детства фанк, соул и госпел, к которым Гловер вернулся в последние годы. Притопывание и прихлопывание — будь то поход в церковь или на концерт Донни Хэтевея — раньше были обязательной частью коллективного чёрного ритуала, но среди молодёжи традиции начали отмирать. И вопрос не в поклонении проповеднику, богу или королю фанка, вопрос снова во взаимодействии. Потому в качестве своего второго оружия, помимо технологии, Дональд выбрал саму музыку: «Что-то было в тех чёрных песнях 70-х, что звучало, будто они собирались провернуть революцию». (Billboard)

Итак, Гамбино и «роялти» затеяли революцию, и имя ей — PHAROS. Начнём с сильной символики. Фарос — остров, на котором древние египтяне построили первый в мире маяк, одно из семи чудес света, чтобы корабли, минуя рифы, могли добраться до Александрии, великого культурного и торгового центра. В гамбиновском мире PHAROS сначала появился как загадочное приложение с обратным отсчётом, которое показывало космический полёт сквозь проносящиеся мимо нас звёзды и планеты. Чем именно являемся «мы» — астероидом, НЛО, кометой — неясно. Гики всего интернета строили теории. Заинтригованные фаны, понимая, что новостей от Гамбино ждать бессмысленно ввиду его занятости новым сериалом «Атланта», всё же несмело мечтали о релизе альбома.

Когда счётчик обнулился, то самое космическое нечто приземлилось в терниях Джошуа Три, Калифорния. Приложение разразилось датой релиза альбома, а также анонсом загадочного опенейра с кемпингом и эксклюзивным выступлением посреди калифорнийской пустыни. «Совместная вибрация во имя человеческого прогресса», как говорил Дональд, планировалась на территории «Института Менталфизики», где расположен «уникальный энергетический вихрь». Билеты на три загадочных мероприятия по $99 разлетелись за шесть минут. Гамбино добавил ещё два, их тоже раскупили в момент. Каждому покупателю открывался доступ к 12-экранному цифровому буклету с потрясающими вижуалами, правилами поведения на мероприятии («никакой иронии»), вопросами вроде «Почему мы здесь?», аргументами в пользу пантеизма и манифестом о состоянии человека в диджитал-эру.

Интернет ответил новым шквалом теорий. Вдруг PHAROS — не древнеегипетский маяк, а созвучие со словом«фараон» или вообще множественное от названия языка программирования «Pharo»? В поддержку последней теории была раскопана заглавная статья журнала Complex 2014 года, в которой Гловер выражал надежду, что чёрные ребята будут стремиться стать не рэперами и футболистами, даже не врачами и адвокатами, потому что это всё равно сервисные профессии, а кодерами, потому что тогда они смогут творить собственные миры. Он и правда не раз сравнивал кодеров с богами, миротворцами, мифотворцами. Упрямые гики с Reddit даже раскопали в коде приложения спрятанную строку «Hello hacker». И хотя приложение было скорее маяком, приведшим тысячи людей в калифорнийскую пустыню, без программирования не обошлось.

Гловер и его «роялти» провели в обсуждениях проекта недели, отбирали визуальные стили, которые им нравились, искали партнёров, чтобы реализовать своё видение. Когда в голове Дональда все заплясало, он пошёл в Microsoft, чтобы эти танцы реализовать. «Он пришел к нам со своей музыкой и историей к ней и спросил, что мы можем с этим сделать», — вспоминал креативный директор компании в интервью Wired. Для полного погружения шоу решили делать под 20-метровым куполом, увешанным огромными экранами. На них должны были двигаться программно сгенерированные персонажи, которые, правда, всё время двигались не так, как виделось Гловеру. Тогда команда Уоррена поняла, что придётся идти к истокам: при помощи сенсоров Kinect Дональд «натанцевал» все движения сам.

То, с чем столкнулись счастливчики, попавшие на эти пять лайвов, было неповторимо и монументально. В течение дня можно было прогуляться по психоделическому «Лесу просветления» или заглянуть в амфитеатры возле шатра, где показывали первые серии только-только стартовавшей «Атланты». Ближе к вечеру на пути к шатру организаторы просили гостей предъявить свои смартфоны, чтобы запаковать их в сумки с электромагнитными замками от стартапа Yondr, блокирующие использование девайсов. Никаких твитов, селфи, спойлер-постов в соцсетях. Только Childish Gambino и удивительный мир, который он создал для тех, кому это действительно нужно. Самое время прихлопывать.

Интернету от шоу достались только путаные впечатления гостей, сводящиеся к тому, что словами это не передать. Издания, назвавшие «Pharos Experience» самым инновационным шоу десятилетия, одновременно популяризирующим и ограничивающим технологии, располагали только несколькими фото в качестве аргументов. На некоторых кадрах мы видим огромный контраст в стиле Childish Gambino: из белых футболок с шортиками в зрелищный микс афрофутуристических юбок и боевой племенной окраски с флуоресцентными элементами и косами в пол — кивок раннему стилю легендарного Джорджа Клинтона и многим ярким лукам Andre 3000 из OutKast.

Новые треки перевернули представления о Гамбино как музыканте, а технологические примочки — о том, что такое шоу. Риск презентовать такой неожиданный материал сразу живьём полностью оправдался. К сожалению или счастью, можно только представлять реакцию публики: от пяти масштабных лайвов на YouTube осталось только одно видео — конечно же, в формате виртуальной реальности — с эпичной новой песней «Me and Your Mama». Но наверняка публика наконец хлопала под бит и отрывалась.
ГЛАВА 5: ПРОСНИСЬ, МОЯ ЛЮБОВЬ!
В конце 2016 года свет увидел альбом «Awaken, My Love!» с гипнотической обложкой в том же афрофутуристическом стиле. К виниловому изданию прилагался доступ к эксклюзивному VR-опыту.
Если отбросить технические новшества и шум вокруг революционного запуска, «Awaken, My Love!» — кардинальный разворот от хип-хопа к новым горизонтам. Совершенно зрелая, завораживающая вещь, спродюсированная с трепетом и нежностью ко всему бэкграунду Гловера, использующая все его таланты, охватывающая все интересы. Потрясающий коллаж чёрной культуры последних 50 лет — с чувственным соулом, смывающим в танец психоделическим фанком, звуковыми декорациями прямиком из Джексоновского «Thriller», зажигательным госпелом, поклонами Клинтону и Хэтевею, а также вокальными партиями, достойными Принса.
К месту здесь и фирменный гик-синтипоп продакшн шведского принца Людвига, и его любовь к гитарам — чего стоит коллапс на второй минуте «Me And Your Mama». Звуку в альбоме вообще уделено максимальное внимание. В домашнюю студию Гловера стаскивались оригинальные синтезаторы, гитары и прочая аппаратура 70-х — такая же, на какой писались легенды, вдохновившие запись. «Мы оборудовали в доме Дональда отдельную комнату для ударных, просто чтобы получить именно то звучание, которое хотели. На это ушло несколько недель, — рассказывал Горанссон журналу Billboard. — В альбоме есть маленькие ингредиенты и ноты, кропотливо продуманные с точки зрения аранжировки, и много звуковых конфет… Мне кажется, что это естественное развитие звучания».
Вокал Гловера достиг потрясающего уровня, простираясь от фальцетов к низкому рыку. Даже партия к финалу альбома, в невероятной красоты и стройности песне «Stand Tall», была записана одним дублем.

«Я помню, как слушал песни, которые ставил мой папа альбомы "Isleys" или "Funkadelic" и не понимал свои ощущения, — рассказывал Дональд изданию Billboard за пару недель до выхода альбома, — Помню, слушаю как кричит "Funkadelic" и думаю: ого, это сексуально и пугающе. У меня не было названия для этого, только чувство. Именно это и было здорово».

Неслучайно в 2016-м Childish Gambino выпустил альбом, вдохновлённый детскими переживаниями от музыки отца: в это время Гловер и сам стал отцом. В песнях множество нежных строк про детские ручки и ножки, да и первый (потрясающий!) трек «Me and Your Mama» предполагает. Правда, о маме почти ничего не известно: Дональд больше не рассказывает миру всё сразу. Об отцовстве он говорит только в общефилософских категориях. Недавно дело немного прояснилось: на одном из концертов Гамбино сопроводил песню посвящением «моему маленькому сыну, Ледженду». Естественное развитие звучания, о котором говорил Людвиг, это передача семейной истории, развитие музыкальной традиции, фантастическая спираль, большая легенда.
«Awaken, My Love» — это возрождение старых призывов к революции в новом мире и по новым поводам. Призывов проснуться от чёрно-белых снов, от сковывающего стереотипами прошлого, и начать смело смешивать всё это — культуры, технологии, традиции и звучания — в удивительное, завораживающее, разноцветное будущее.
Альбом получил пять номинаций на «Грэмми», включая категории «Лучший альбом» и «Лучшая песня». Совсем недавно, 28 января 2018 года, Childish Gambino получил свой первый золотой граммофон за лучшее традиционное R&B-исполнение «Redbone», вопреки ожиданиям украсив 60-ю церемонию завораживающим и элегантным исполнением совсем другого трека — «Terrified».

К слову, интернет не устоял в стороне успеха Гловера: он в шутку отыгрался на «Redbone», на этот раз добродушно и даже с пользой — помог песне вернуться в чарты спустя восемь месяцев уже не на 75-ю, а на 14-ю строку. Всё началось с твиттер-пользовательницы @chloestixx, которая выложила трек, звучавший будто через стенку, с комментарием: «What Redbone would sound like while you're making out in the bathroom of a house party». Шутка быстро расползлась по Сети и вызвала волну мемов «как звучала бы "Redbone", если», а дальше только ленивый не попробовал сремиксить или смешапить Childish Gambino. Результаты заполонили Twitter и YouTube, а их компиляции появились на страницах изданий вроде BuzzFeed и Complex. Апогеем остроумия онлайн, пожалуй, стал вариант «как звучал бы "Redbone" в ванной на домашней вечеринке, когда ты вдруг понимаешь, что у тебя в коробке 11 куриных крылышек вместо 10»:
Но настоящий апогей произошел в реальности, когда Childish Gambino на концерте в Governors Ball летом 2017-го представил следующую песню так: «Представьте, что вы на вечеринке. И тут хозяйка вечеринки подходит к вам и говорит, что сюда едут копы и надо сворачивать праздник. Потом она хватает вас за руку, тащит в ванную, закрывает дверь изнутри. Она смотрит на вас, вы на неё. И вдруг снаружи звучит идеальная песня чтобы начать целоваться. Вы же знаете, какая это была песня?» И все знали.
Уходя со сцены после этого выступления, Гловер попрощался с публикой фразой «увидимся на последнем альбоме Гамбино», чем потряс фанов и медиа. С тех пор он уже не раз подтвердил этот план: он считает свою музыкальную карьеру больше не нужной, хочет избежать судьбы многих неудачных сиквелов и уверен, что чтобы к чему-то возвращаться, нужна веская причина. «Мне нравится быть панком, "Redbone" была панком для меня, потому что я заставил радио играть госпел. Но когда ты уже и есть радио, дальше двигаться некуда», — говорит он в интервью для Huffington Post.

Слышать такое страшно и жаль, но учитывая всю прогрессию в музыке, кино и ТВ, это только прибавляет причин внимательно следить за всем, что он будет делать дальше. Пока каждый его альбом был на три головы лучше предыдущего, а перед последним альбомом он ещё и перешел с Glasshouse Records к RCA, в чьей студии записывал хит за хитом Элвис Пресли и где сейчас выпускаются Джастин Тимберлейк, Майли Сайрус, Алиша Кис, P!nk, Foo Fighters и Бритни Спирс.

Куда он запрыгнет теперь? Может, его идеи для следующего альбома дадут шоубизнесу столько материала для переваривания, что мы ещё долго не соскучимся? Может, то, что он планирует дальше, настолько смешивает музыку, видео и технологии, что он просто не хочет называть это «музыкальной карьерой», измеряемой альбомами? Посмотрим. Главное, что ясно, когда поближе узнаешь Дональда Гловера, — то, что будущее прекрасно.
Made on
Tilda